– Все люди меняются, – фаталистично пожал плечами Гриневский. – Возможно, и «или». Возможно, его бай, хяким, сам захочет прибрать ящики к ручонкам, а нас в расход пустить. А возможно, он даже слушать на эту тему не почешется… Все возможно, везде риск. А ты что, хочешь совсем без риска?

– Совсем не выйдет, – согласился Карташ. – Однако ж надо свести риск к минимуму. Вот и давай сводить. Пошли звонить, чего сидим!

– Сперва придется звонить жене. Телефон Дангатара наизусть не помню, придется супружнице в записную книжку лезть...

Гриневский, пользуясь положением расконвоированного, нередко звонил домой из Пармы, поэтому идиот-ского диалога («Ты откуда?!» – «Да я тут... из одного места. Я потом тебе все объясню») не случилось. Случился простой разговор двух людей, которым есть что сказать друг другу при встрече, но в короткой беседе на расстоянии тысяч километров хватает, чтобы наговориться, и одной минуты. Спросить как дела, спросить что-то по делу – например, номер телефона армейского дружка…

Потом Гриневский набрал номер этого своего Дангатара – плюс семь, десять, девять-девять-три, двенадцать...

«Вот как не ответят – и все наши споры-разговоры враз станут напрасны и глупы, – думал Алексей, покуривая в сторонке. – И мы враз вернемся к точке старта».

Он ощущал легкий мандраж, как всегда бывает, когда одна половина тебя к чему-то стремится, а другую половину тянет к прямо противоположному, ты понимаешь, что, сделав выбор, уже не сможешь переиграть и останется только жалеть об упущенной второй возможности...

Ответили. И не по-нашенски.

– Здравствуйте, вы по-русски говорите? – сказал Гриневский в трубку. – Замечательно. Мне бы Дангатара Махмудова. Передайте, Гавана на проводе. Нет, он поймет... А-а, хорошо... – Накрыл микрофон ладонью: – Сказали, сейчас позовут. Дангатар-яра, типа, подойдет через минуту.