Может, это всего лишь прибыли местные робин-гуды собирать дань у проезжающих через их Шервудский лес, тем и живут. Заплатим, нехай подавятся, зато в их черепках не отложится ничего странного и подозрительного – ну, караул и караул, один из многих, ну, чуть трусоватый караул, так то и хорошо. Тем более, сии рыцари захолустных железных дорог много запросить не должны – ну какие суммы в этой провинции почитаются за большие? Небось, такие, какие в городах-миллионниках и произносить-то стыдятся…

Однако один из пистолетов, раздолбайски оставленный на нарах, следовало пригреть себе под бок, мало ли как события повернутся.

Ох, и расслабились же они! Непозволительно расслабились. Все трое. Совсем бдительность утратили за те пятеро суток полусонного путешествия, в которые самым чрезвычайным происшествием была попытка одного пьянчужки забраться в их вагон, чтоб на халяву доехать до своей деревни. Того пьянчужку и сталкивать не пришлось – достаточно оказалось не протянуть ему сверху руки, чтобы он остался где был.

И вот на тебе, здрасьте! За такое раздолбайство в нормальной армии сходу влепили бы десять суток «губы» как минимум. А в военное время корячился бы расстрел. Что, без вопросов, справедливо.

Ну, надо выпрямлять ситуацию.

– Тогда давайте перекурим сообща, раз поднялись в гости. По душам потрендим за добрым табачком. Угощу вас «Парламентом», ща, схожу возьму, – Карташ поднялся, стараясь делать все как можно непринужденнее, естественнее, шагнул в направлении нар...

– Сидеть! – пригвоздил Алексея к месту окрик, а в руках у Ловкого невесть откуда, как туз из рукава шулера, появился ствол. – Не суетись, дядя. Мы сами поглядим, где треба.

«“ТТ”, – определил Карташ марку огнестрельной машинки. – В ближнем бою штука серьезная. Да и хлопцы, похоже, не лопухи из полугорода-полудеревни. Похоже, все выворачивается самым скверным из возможных образом…»